Surely there are more levels of organization between human ethology and DNA then there are between DNA and quantum electrodynamics and each level can require a whole new conceptual structure.
P.W.Anderson, Science 177, 393 (1972).

«Наркомания - это одна из форм естественного отбора. Если 300 лет назад идиоты, недоумки, извращенцы и прочие гомосексуалисты редко доживали до преклонных лет, становясь жертвой собственной глупости, то сейчас, благодаря развитию медицины и работе правоохранительных органов они замечательно вырастают и передают свои гены таким же придуркам, которые доживают до 30 лет, становятся майорами милиции и убивают людей в супермаркетах. Если наркоман настолько глуп, что не понимает последствий своих действий, то пусть колется, жрёт таблетки, курит дурь и помирает молодым и красивым, не успевая испортить генофонд человечества.»
Из обсуждения во внутреннем форуме Никса

Эта статья посвящена разбору и критике суждений, приведенных в эпиграфе, а именно, предположений о том, что наркотики в современном обществе служат очищению генофонда. Как нетрудно понять, автор этих суждений следует идеям Дарвина о естественном отборе.
Чарльз Дарвин, наверное, проделал большую работу, хотя я (не знаю уж, как автор процитированного поста) с его учением знаком не более чем по трудам классиков марксизма и школьному курсу биологии. В идеях Дарвина, однако, есть одна загвоздка. Чтобы объяснить, в чем, начнем с аналогии. Если речь идет, например, о ньютоновской механике, то у нее более чем достаточно доказательств: например, рассчитанные по этой самой механике орбиты любых небесных тел – как естественных, так и искусственных – прекрасно соответствуют реальности. То же самое можно сказать о квантовой механике, понимаемой в узком смысле, как теория атомных явлений. А вот что касается, например, квантовой теории поля или теории гравитации, то там все гораздо хуже. Теория гравитации в том виде, как она сформулирована в т.н. общей теории относительности, за последние 90 лет подтверждена всего тремя экспериментами, два из которых, насколько я помню, произведены еще до войны, а один – в 50е годы прошлого века. Причем те же самые результаты для этих экспериментов предсказываются еще приблизительно шестью теориями. Конечно, никто не спорит, что использование идей римановой геометрии сделало ОТО наиболее красивой из всех теорий гравитации. Но не надо забывать, что и эпициклы Птолемея (и неявно стоящая за ними аристотелева натурфилософия) когда-то вызывали всеобщее восхищение и тоже, до поры, не расходились экспериментом.
Если же говорить о дарвиновской теории эволюции, то она, с одной стороны находится в неплохом отношении к эксперименту и чем-то напоминает здесь квантовую электродинамику. Однако класс этих экспериментов, к сожалению, слишком узок, и это вторично напоминает квантовую электродинамику. В самом деле, никто не спорит, что с помощью искусственного отбора можно выводить разнообразные полезные породы крупного и мелкого рогатого скота. Однако в то же время никто не рискнет утверждать, что в ближайшие годы ученые в наиболее продвинутых странах смогут путем селекции повысить интеллект, допустим, макаки до уровня хотя бы среднего американца. А если отвлечься от бренных плотских экспериментов и перейти в область чистого разума, то ведь и никакая мощь никаких суперкомпьютеров до сих пор не смогла воспроизвести не то что момент перехода от обезьяны к человеку, но даже и образование первичной клетки из первичного бульона, тогда, миллиарды лет назад, в миллионовольтных электрических разрядах, в грязно-коричневом праокеане, под низкими, хмурыми, напрочь застилающими молодое еще Солнце аммиачными тучами… Увы! Все что может сделать мощь суперкомпьютеров – воспроизвести сворачивание белка из первичной структуры во вторичную, третичную, а вот дальше-то…
Мне в качестве возражения могут привести примеры таких успехов современной науки, как генная инженерия и клонирование – всяких там овечек долли, утят мак-даков и кошек джерри. Эти эксперименты, бесспорно, прекрасны. Но они, позвольте заметить, никоим образом не доказывают теорию эволюции в исходном, дарвиновском, виде, как теорию самопроизвольного повышения организации материи – от первобульона к первоклетке, от первоклетки – к первоглисте, от первоглисты к… и так далее, до первомакаки. Не доказывают потому, что в этих-то экспериментах материя (даже и живая) как раз совершенно не предоставлена самой себе, а, наоборот, находится в умелых руках человека-экспериментатора. Не опасаясь никакой критики, я выскажусь даже более определенно: результаты этих экспериментов, скорее, говорят в пользу креационизма, более чем дарвинизма. И представляется символичным, что наибольших успехов эти эксперименты достигли в странах, традиционно считающихся протестантскими – в таких странах, где эволюционизм не то что не входит в систему общепринятых культурных ценностей, а наоборот, издавна находится под запретом, в том числе и под официальным. Можно было бы здесь продолжить рассуждения Макса Вебера, изложенные им в известной, ставшей культовой, работе. Как, опираясь на веру в то, что последствия предвечного Предопределения Творца должны с неизбежностью быть наблюдаемы в повседневной жизни в виде успехов праведников и неудач грешников в организации бизнеса, молодой капитализм зародился и начал свое блистательное развитие – так и капитализм зрелый с необходимостью должен придти к тому, чтобы наглядно подтвердить существование Творца путем рукотворного воспроизведения Его общепризнанных достижений…
Я не стал бы на этих страницах защищать креационизм дословно в том виде, как он сформулирован в Пятикнижии Моисеевом. Тем более что некоторые современные богословы (не из протестантских стран, конечно) уже доказывают, что Пятикнижие Моисеево не говорит однозначно в пользу креационизма. Вообще, вопрос о правоте креационизма или эволюционизма – вопрос вечный, и разъяснится он, видимо, ближе к концу времен. Моей задачей до этого момента было привести аргументы, что дарвиновская теория эволюции по сию пору не является ни столь проверенной, ни столь универсальной, как ее представляет обыденное сознание в постмарксистских странах. А вот охаять здесь то, что я бы назвал «наивным дарвинизмом», не премину. Начнем с определения: наивный дарвинизм – это попытки применить теорию естественного отбора к областям, к которым она относится не больше, чем квантовая электродинамика – к ядерным взаимодействиям. А, учитывая, что теория естественного отбора в том виде, в каком она изложена у классиков марксизма, не содержит столь сложных математических формул, как квантовая электродинамика, искушение заткнуть дарвинизмом любую дырку возникает большое, и возникает это искушение у самых широких масс. Вот тут-то, бывает, и случается акт наивного дарвинизма. С этой точки зрения к актам наивного дарвинизма можно отнести теории Ницше о выведении сверхчеловека или деяния его практических последователей. Им вторит Троцкий… Хотя нет, Троцкого скорее можно записать в наивные креационисты. Но о наивном креационизме отдельный разговор[*].
Итак, рассмотрим рассуждения, приведенные в эпиграфе. Будучи изложены сухим языком, они таковы. Некто приобретает пристрастие к наркотикам, быстро умирает от этого пристрастия и, тем самым, очищает генофонд человечества от всякого генетического мусора. Опровергать начнем с конца: для того, чтобы очистить генофонд человечества от мусора, «некто» не должен был бы оставить потомства. Что в рассматриваемом случае пристрастия к наркотикам не гарантировано. У наркоманов, вообще говоря, бывают дети, и эти дети, вообще говоря, не становятся наркоманами. Далее, потребитель наркотиков может умереть быстро, а может и небыстро. Пристрастие к наркотикам может возникнуть в молодом возрасте, а может и в более позднем, уже после того, как особь оставила потомство, причем, может быть, многочисленное. И, наконец, самое главное. Какой признак предполагаемой селекцией формируется и какой – выбраковывается? Должен ли будет получившийся в результате оздоровления генофонда Новый Человек жрать кокаин вместо сахара, не имея никаких неприятных последствий в виде временных помрачений рассудка и ломок в дальнейшем? Или, наоборот, испытывать рвотный рефлекс при виде любого белого порошка? Должно ли это качество распространиться также на опиаты, амфетамины и прочие, имеющие совершенно различную природу, психохимические соединения? Очевидно, что считать так – не более разумно, чем углубляться в рассуждения Карлоса Кастанеды об «особой реальности».
Остается одно, более-менее реальное предположение. А именно, желание вообще употреблять наркотики, как таковые, обусловлено генетически у определенных особей, является вредным признаком, и этот признак пропадет в результате естественного отбора. Это вызывает большие сомнения. Дело в том, что способность пристраститься к наркотикам нельзя назвать признаком. В отличие от четко определенных цвета волос, глаз и кожи, пристрастие к, например, амфетаминам и опиатам – веществам совершенно разной химической природы, если бы было генетически обусловлено, было бы обусловлено, скорее всего, разными генами. А про наркоманию мы говорим и в том, и в другом случае.
Кроме того, пристрастие к наркотикам, также как и педерастия, почему-то очень сильно зависит от эпохи и от состояния общества. Всего несколько поколений прошло с тех времен, когда, с одной стороны, Россия была крупнейшим экспортером производимой из конопли пеньки, а с другой – никто в стране не знал, каким образом из этой же самой конопли производить анашу. Извините, распространение курения анаши – вряд ли результат порчи генофонда. Для порчи генофонда потребовалось бы, как минимум, несколько десятков поколений. С таким же успехом можно утверждать, что типичный современный белый обитатель Лос-Анжелеса – явный пример порчи генофонда, на основании результатов его встречи с негром поздним вечером в глухом переулке, хотя не столь уж дальние предки этого современного лос-анжелесца встречались с неграми с совершенно иным исходом встречи и имели совершенно иное представление о том, у кого испорчен генофонд.
Основываясь на современных научных представлениях, мы считаем, что генные структуры – это то, что очень качественно воспроизводится в процессе оплодотворения и последующего деления клеток. Воспроизводимая с высокой точностью содержащаяся в генных структурах информация обусловливает зависящие от нее фенотипические признаки. Однако с появлением человека, как вида, появилась информация, воспроизводящаяся из поколения в поколение, но не через генные структуры. С момента, как в какой-то пещере человеческая самка с детенышем превратилась в мать, а ее детеныш – в ребенка, мать стала говорить (рычать? показывать знаками?) ребенку: «не ешь вот такую ягоду, она ядовита», «не попадайся волку, он тебя съест». Итак, появилась информация, которая обладала свойством реплицироваться из поколения в поколение, но, понятное дело, не наследственным образом. Назовем здесь эту информацию, например, внегенетическим кодом.
За тысячи поколений, прошедших с момента, когда первый человек научился добывать огонь, это (важнейшее для выживания!) умение не стало передаваться наследственно. Тем более, у Homo Sapiens не появилось органа в виде встроенной зажигалки. Умение добывать огонь передается вненаследственно. Вненаследственно передается умение ходить, готовить пищу, мыть руки перед едой. Да что там ходить! Вряд ли особь Homo Sapiens сможет правильно потрахаться – так, чтобы это привело к продолжению рода – базируясь исключительно на инстинктах.
К той же самой внегенетической информации относятся и сакральные запреты: не убий, не укради, не совокупляйся с близкими родственниками. Все эти запреты, очевидно прямым образом служат выживанию вида. А также: не занимайся деяниями, для собирательной характеристики субъектов которых в русском языке есть слово, по самому своему строению и этимологии предназначенное для обозначения наивысшей степени самоочевидной бессмысленности – «долбоебы». К таковым деяниям, в частности, можно отнести совокупление между особями одного пола и употребление наркотиков – даже если бы это употребление не приводило к общеизвестным пагубным последствиям. Квалификация и запрет этих деяний красной нитью проходят через все основные мировые религии. Их, приблизительно в одинаковом виде, можно найти и в Пятикнижии, и в Посланиях Апостола Павла, и в Коране.
Интересно было бы исследовать вопрос о том, почему многие столь полезные и важные для выживания качества, как, например, добывание огня, не передаются генетически. Самый простой ответ, который приходит на ум – в связи с невозможностью функционирования механизма естественного отбора в отношении этих качеств. Поскольку человеческий коллектив, в котором однажды был добыт огонь, имеет преимущества в выживании как целое, а не только тот индивидуум, которому, собственно, принадлежит заслуга добычи огня, то все члены этого коллектива и, соответственно, их генетический код, избегают отбраковки - независимо от наличия в генетическом коде признаков, повышающих способности к добыче огня. Однако можно по этому поводу предположить и нечто более замысловатое. Мы считаем за данность мир, в котором практически гарантированно выполняется заповедь «не убий» и в котором совокупление с близкими родственниками – исключение, а не общее правило. Однако это состояние человеческих нравов в значительной мере – следствие относительно стабильной и сытой жизни, в которой бОльшая часть человечества проводит свои дни последние несколько сот поколений. А что если этот фактор прекратит свое существование? О, мы отлично знаем, что бывает в случаях, когда фактор стабильной и сытой жизни прекращает свое существование совсем. Даже те, что громче всех разглагольствовали о гуманности и политкорректности, немедленно будут готовы есть свеженарезанную человечину и совокупляться с кем угодно. Мы считаем ситуацию, при которой фактор стабильной и сытой жизни прекращает действовать, исключением – но наше убеждение в этом основано на наблюдениях всего-навсего последних нескольких тысяч лет. И, может быть, в случае, когда сытая жизнь в очередной раз станет исключением, выживание человеческих особей будет облегчено тем обстоятельством, что запрет на поедание человечины не оформлен генетически, грубо говоря, поддается перепрограммированию.
Как бы то ни было, представляется очевидным, что проблема наркомании – это проблема передачи именно внегенетического кода. Современный средний молодой москвич по генетическому счету – не такой уж отдаленный потомок людей, которые гнули руками подковы, которые выстояли войну и подняли потом на своем горбу обессиленную страну, и которые при этом совершенно не были склонны забываться в наркотическом дурмане. Но вот – он встречается с кем-то в темном переулке – и не оказывается на высоте, но – ему при удобном случае предлагают наркотики, и вот он… Дело не в генах, дело в том, что ему когда-то должны были сказать «эта ягода ядовита, не ешь ее» - и упустили. Можно привести такую аналогию: в окрестностях длительное время не водилось волков, и, к моменту, когда они неожиданно расплодились, передача из поколения в поколение такой истины, как «не попадайся волку, он тебя съест», прекратилась. Понятное дело, репликация внегенетической информации гораздо более подвержена сбоям, чем репликация генетической. Ее достаточно много, этой информации, относящейся к областям морали, нравственности, культуры, религии – всего того, что, несомненно, необходимо для выживания человека как вида, а процесс ее передачи происходит при слишком высоком уровне шума. Особенно в последние поколения, когда этот шум с каждым годом только усиливается. Многие считают нашу эпоху эпохой неограниченной возможности выбора информационных источников. На самом деле, наша эпоха – эпоха неограниченно возрастающей порчи существенно необходимой для выживания вида Homo Sapiens информации.
Если снова вернуться к тому, с чего мы начали и на мгновение допустить, что проблема выведения породы людей, устойчивых к наркотической зависимости, решаема, то давайте еще раз точно сформулируем, какая же проблема будет решена. Очевидно такая:
- формирование человека, не склонного употреблять наркотики в условиях их легкой доступности и излишнего количества личного свободного времени.
Вряд ли это именно то, что человечеству в ближайшее время (пару десятков следующих поколений) будет нужно. Неизвестно, дойдет ли до поедания человечины, но, как минимум, со свободным временем проблемы ближайшим поколениям светят большие – ввиду скорого исчерпания энергетических и иных природных ресурсов во всем мире, падения общего уровня образования и науки и, как следствие, стремительной деградации экономики и падения уровня здравоохранения. Так что все равно придется обращаться к старой испытанной формуле «не пей, Иванушка, козленочком станешь». Кстати, откуда бы такая сказка могла взяться в нашем фольклоре?

Вот, собственно говоря, и все. Ах, да, про волков. Как известно, человечество в борьбе с волками не стало ждать, пока путем отбора сформируется вид Homo Sapiens, покрытый панцирем, не прокусываемым волчьими клыками, или сам имеющий аналогичные клыки. В определенный момент люди научились ставить на волков ловушки, убивать их дубиной и тыкать им в морду горящей головней. Неплохо бы и современному человечеству вспомнить про этот опыт.

   * Может показаться странным, что такого апологета дарвинизма, как Троцкого, человека, который чтил Дарвина как… хотелось бы сказать – святого, но в отношении Троцкого это, конечно, неприменимо – я записываю в креационисты. Но я его записываю не в обычные креационисты, а в наивные. Под наивным креационизмом я здесь понимаю не наивную веру в Шестоднев, а наивную веру в безграничные возможности науки и техники в отношении переделки человеческой природы. Можно противопоставить Ницше, как наивного дарвиниста, отдающего сотворение сверхчеловека, по сути дела, на волю естественного отбора, на худой конец, кустарной селекции, и Троцкого, который готов, засучив рукава, взять быка (в данном случае – обычного жалкого представителя человеческого рода) за рога и применить для превращения его в сверхчеловека самые современнейшие методы (на тот момент, надо полагать, фрейдизм и работы Броун-Секара по омоложению, давшие пищу для вдохновения Булгакову в «Собачьем сердце»).

   Поскольку вопрос о происхождении и дальнейшей эволюции жизни вообще и человека в частности – один из основных вопросов, касающихся бытия, можно с определенными оговорками употреблять термин «онтологический троцкизм». Оговорки эти состоят в том, что Троцкий, также как и его смертельный враг, Сталин, конечно, не мог создать не то что своей философии, но даже и такого квазифилософского компилята, как марксизм. Но в отличие от Сталина, теоретические работы которого представляют собой великолепные опыты по выращиванию ростков здравого смысла в навозе марксистских заклинаний, Троцкий пускается во все тяжкие. Читая соответствующие труды Троцкого, невозможно отделаться от впечатления, что речь Остапа Бендера перед васюкинскими шахматистами Ильф и Петров списывали именно с этих трудов, а уж народное выражение «п..дит, как Троцкий» становится близким и понятным.

  «Онтологический троцкизм», как и троцкизм политический, не умер вместе с Троцким. Например, он достаточно последовательно проводится Станиславом Лемом в написанной уже в 60-е годы и не очень читаемой на фоне его фантастических произведений «Сумме технологии», завершающейся пассажем, который можно было бы назвать художественным манифестом «онтологического троцкизма». К «онтологическим троцкистам» можно также отчасти причислить и Стругацих – «отчасти», потому что, во-первых, художественная сторона их произведений (что приятно) превалирует над философской, а во-вторых, потому, что Стругацкие так и не стали последовательными «онтологическими троцкистами», прибиваясь то к ницшеанству и наивному дарвинизму в «Гадких Лебедях» и «Отягощенных злом», то к наивному креационизму в романе «Волны гасят ветер».

   Читатель, может быть, заметит на удивление столь много общего между «онтологическим троцкизмом» и наивным дарвинизмом, что задаст вопрос «чем же они отличаются друг от друга?» Гораздо проще сказать, что между ними общего. Последователи и того и другого направления выросли в одном и том же питательном бульоне – наивной вере человека конца XIX столетия в безграничную силу возможностей тогдашних, невообразимо стремительно развивавшихся, науки и технологии. Оба подхода страдают одним: дарвиновская теория эволюции может быть верна, а может быть – нет, но в любом случае у нее не отнять научности. Наивный дарвинизм, так же, как и наивный креационизм исторгают из этой теории всякую научность и превращают ее, по сути дела, в объект мистического культа.

   А вот насчет различий… Трудно сказать что-либо, кроме того, что люди, наиболее рьяно исповедовавшие два указанных культа, как известно, принадлежали к двум совершенно противоположным политическим лагерям.

   Может быть это подпадает под «закон единства и борьбы противоположностей» - присвоенную Марксом интеллектуальную собственность Гегеля? Оставим этот вопрос ушедшим в подполье преподавателям научного коммунизма, ныне маскирующимся под личиной любителей творчества Карла Поппера.

Компьютеры НИКС

Ноутбуки цены

Моноблоки цены

Внешние жесткие диски цены

Флешки цены

Планшеты цены

Смартфоны цены

Электронные книги цены

Карты памяти цены

Мониторы цены

Принтеры цены

МФУ цены

Материнские платы цены

Процессоры цены

Видеокарты цены

SSD цены

Жесткие диски цены

Корпуса для компьютеров цены

Архив каталога описаний

Четверг, 18 ноября 2010 10:10

О ДАРВИНИЗМЕ В НОВЕЙШЕЙ ИСТОРИИ